Рассвет, безлюдный город, небо, ветер. Спасибо, вот об этом и просил.

Жизнь продолжается, и мы живём на свете.

Тоскуем, топчемся, без смысла, без любви, под широко распахнутыми облаками.

Как будто мы — не мы, и это всё — не с нами. Но подниму глаза, Господь, а там — глаза Твои.

Post tenebras spero lucemпосле мрака надеюсь на свет.

В плащ из дождя одет,

фонарь-меланхолик сутулится, грезит о лучшем. Немало юноше лет.

Изученная картина: проезжает машина, женщина быстро идёт под зонтом.

Стой и смотри.

Все, кто движутся — движутся мимо.

Никто никому не знаком.

По своим траекториям разлетаются звёзды. Миллионы губ произносят: люблю.

Ну а наша формула выглядит просто:

 
   


Что делать зимой нам?

Алкей

Болен всеми болезнями века сего, мыслями о зарплате, трусостью,

поиском маленьких наслаждений,

выходишь из дома — погода сегодня вполне ничего,

тепло! — бывших зелёных мимо идёшь насаждений,

теперь облетевших и декабрём превращённых в бурые щётки — щетиною вверх,

а выше, видишь, деревьев скрючены пальцы, закручены руки.

Что остаётся зимой?

Как у Алкея, закутаться в шерсть, зарыться в мех?

Пить вино

перед лицом наступающей вечной (а может, не вечной?) разлуки.

Дождь в Риме

Из-под гремящего свода

струенье прозрачных твоих покрывал, Амфитрита, здесь превращается в быстрые воды — смертный, скорее! Последняя дверца ещё не закрыта

в храм мирозданья, под куполом мощным, в потоках сбегающих вниз каннелюр, из-под цветущих карнизов —

мрамор и бронза, пурпур, немного фольги золотой — посмотри, как лучом предвечерним пронизан

воздух, в клубах испарений, пропитанный запахом свежей смолы, пиний и глины,

мокрого после дождя травертина,

автомобильного выхлопа... Смертный, очнись и постой.

30 секунд продолжается эта картина.

Раннее солнце пятном на стене, где-то в песочных часах — песок. Человек во сне подобен волне, от земного далёк.

Каким он уснул, пожилым, молодым, измученным, пьяным в дым, волна не помнит — она скользит туда, к берегам иным.

Мыслишки скок-поскок. Ручонки стук-постук.

Чего тебе ещё?

Вот стол. Вот ноутбук.

Широкое окно, промытое недавно.

Зелёное руно, лучи слева направо.

И дышится легко, и мысли края нет, по небу высоко — от самолёта след,

свобода и покой, и счастье в полный рост, рецепт, скорее, прост, но прост, как Роберт Фрост,

как мимолётный день, свободный день один — неуловим, как тень, как тень, неуловим.