В средних классах я только и слышала от старшеклассников, какой это ужас - учить физику и химию. Физику - потому что сложный и неинтересный предмет, а химию - потому что учительница полна самодурства. Однако я всегда с интересом проходила мимо кабинета химии - так мне хотелось поскорей надеть белый халат и повозиться с колбочками и цветными растворчиками. Не смущало даже то, что о химичке никто добрым словом не отзывался. И прозвище у неё было соответствующее - Кислота.

 

В восьмом классе мы познакомились с К. Она показалась мне строгой, но справедливой. Правда, сразу предупредила, что не любит, когда на её предмет откровенно «забивают». Ещё сказала, что никому не позволит ходить без белых халатов, хотя опыты нам не светят - у родимой школы нет денег на спонсирование её кабинета. Объявив о недостатке средств, она спросила, не пожертвует ли ей кто-нибудь случайно трёхлитровую банку технического спирта. За это обещала пятёрку. Интересно, что у одной девочки из нашего класса родители работали на химзаводе, так что спирт у «химозы» через пару дней появился. Потом подобные несанкционированные выколачивания средств происходили регулярно. Через месяц после нашего знакомства с К. в октябре случился День учителя. Мы пришли на урок. Видим - у неё на столе лежат три коробки конфет. Когда начался урок, она сказала:

- Что, вы мне ниЧего не подарите? Как нехорошо. Другие классы подарили конфетки. Вот, смотрите. Самая плохонькая коробочка от девятого класса, побольше - от одиннадцатого, а самая хорошая - от моего. Конечно, я делаю выводы. И о вас я вывод тоже сделала. Вы меня не уважаете, раз не скинулись на подарок. Хотя деньги у ваших родителей явно имеются. Вон как нарядились: и кофты модные, и юбки современные, и туфельки недешёвые.

К Новому году она решила подготовиться заранее. Распределила по классам, кому и что купить для её кабинета. Нам выпало приобрести три огромных деревянных горшка под напольные цветы. Что делать - купили, хотя возмущению многих родителей не было предела.

Каждый праздник она из нас что-то вытрясала. Мы стали делать ей подарки, и она немного подобрела. По крайней мере, перестала называть нас невоспитанными и жадными. Зато активно обсуждала наш гардероб. Замечала всё - новую юбку, новые серьги, дорогие капроновые колготки. На уроке любила рассуждать о том, какие нынче настали времена (был конец 90-х), мол, дети одеты лучше учителей. Сетовала, что это её унижает. Словно это мы были виноваты. ам предмет мне понача-; лу нравился, она это заметила и стала хвалить. У меня была пятёрка. Но потом пошли всякие задачки, а у меня к ним способностей сроду не наблюдалось, и я «съехала». Решила, что четвёрка вполне сгодится, тем более что уже тогда знала: буду поступать на иняз. Как же её взбесило моё нежелание трудиться на «отлично»! Сначала она меня уговаривала, потом стала при всех повторять любимую пословицу: «Плох тот солдат, что не хочет стать генералом». Ставила двойки за нормальные работы, надеясь таким образом меня подстегнуть, а потом стала капать на мозги фразой:

- Как я в тебе разочаровалась! Ты не стоила моей похвалы. Что ж, мне урок - надо лучше разбираться в людях.

Говорила она театрально, с каким-то садизмом в голосе. Бездельничать К. никому не позволяла. Целый урок все были заняты. Кто у доски задачки решал, кто ей лично параграф пересказывал, кто примеры придумывал. Ещё помню сборник задач Хомченко - книжонка, которую мы ненавидели. Она любила раздать её в начале урока и указать на задания - решайте, господа, а если сложно -извините, мозги вам на что? В конце урока проходила по рядам и раздавала двойки за то, что не справились. Приговаривала, что такие бестолковые солдаты точно генералами не станут, только армию позорят и деньги государственные проедают.

Но больше всего мы боялись письменных проверочных работ. Работы оценивала очень просто. Чем ближе написанное тобой к содержанию учебника -тем выше оценка. Вы представляете, каково это - вызубрить наизусть пять параграфов из учебника химии и потом один из них в очень быстром темпе написать на уроке? Ладно если доставался обычный параграф о пользе азота или алюминия. Но чаще попа-

дались параграфы с кучей схем, примеров и самое страшное - с картинками приборов для получения чего-то там в лабораторных условиях. Картинки эти тоже надо было рисовать, да ещё подписывать, что означает каждая деталь, как в учебнике.

Помню, учился с нами парень Серёжа, перебивался с двойки на тройку. Однажды он написал химичке нужный параграф слово в слово. Она поставила ему двойку, мотивировав тем, что он списал. У парня началась настоящая истерика, он клялся, что выучил, просто так хорошо запомнил.

- Ну повтори сейчас ещё раз при всём классе этот параграф. Если правда выучил, поставлю пятёрку. Обещаю при всех.

И Серёжа повторил. Слово в слово. Химичка лишь удовлетворённо кивнула:

- Это я понимаю, выучил! Вот что значит смысл выражения «хоть среди ночи разбуди».

Поставила ему «пять» и больше не цеплялась. Зато Серёжина мама ходила к директору и требовала прекратить экспериментировать с нервной системой её сына.

На нашу нервную систему ей было точно наплевать. Любила комментировать наши двойки и приговаривать:

- Я объясняла-объясняла, а вы опять отличились. Чего я тогда распинаюсь у доски? Сами будете разбирать параграфы.

А если двойку получал кто-то из отличников, она комментировала это с ещё большим энтузиазмом. Вот, мол, видите, какой это справедливый предмет - химия? Сегодня ты пан, завтра -пропал. Расслабляться нельзя никому, отличникам тем более. Могла пригрозить плохой оценкой, потенциальные медалисты были ей до фонаря. Не знают химии - тьфу на них, значит, не заслуживают медали. Непонятно почему, но К. всегда была в школе на каком-то особом счету. Администрация её не трогала, несмотря на многочис ленные жалобы. Все знали, что бедные дети запуганы, что зубрят химию до одури в ущерб другим предметам. Ну вот не трогали её, и всё тут! Она сидела в своём кабинете, как мышь в амбаре, и только правила свои собственные устанавливала. Ещё мы вечно писали рефераты. В 8-м и 9-м классах детей нельзя было заставлять писать рефераты, можно только поручать маленькие доклады или эссе. Но у «химозы» были свои правила. В начале года она вывешивала список рефератов для каждого класса, их минимальный объём и сроки сдачи. Все каникулы мы, как идиоты, писали эти рефераты. Это сейчас можно залезть в интернет и скачать всё что душе угодно. А тогда?

Однажды она решила провести в нашем классе викторину по одной из тем рефератов. Разумеется, в добровольно-принудительном порядке, в наше свободное время. Мы изрядно подготовились. Она обещала нам хорошие оценки, поэтому мы были рады шансу исправить свои двойки. Стали играть, отвечать на её заумные вопросы. Но повела она себя очень странно. После того как одна девочка правильно ответила на сложный вопрос и на радостях обнялась с соседкой по команде, химичка сказала:

- Стоп! Викторина окончена! Я не хочу смотреть, как эти девчонки, словно лесбиянки, обнимаются и целуются. Вы опошлили мне всю викторину. До свидания. И ушла. Мы обалдели. Я до этого ни разу не слышала, чтобы учитель публично оскорбляла учеников. И за что - за дружеские объятия! Из-за чего К. тогда взбесилась, мы так и не поняли. Когда мы учились в 10-м классе, её класс выпускался. К. заявила: 

- Так, через три дня последний звонок. Вы должны украсить наш кабинет. Купите нам шарики, нарисуйте плакаты, подпишите поздравительные открытки. Короче, чтобы мои дети пришли после линейки в класс и сказали, что здесь уютно. Мы будем пить чай стартом. Кстати, их тоже покупаете вы. Мы - одиннадцатый класс, нас надо уважать.

Также она заставила нас приготовить для её класса концерт на 8-10 номеров, чтобы её детки запомнили этот день прощания со школой. Спорить, понятное дело, никто не стал.

В 11 -м классе мы попросили её прийти в актовый зал, куда пригласили фотографа, и сфотографироваться для выпускного альбома. Всё-таки она четыре года нас учила. Знаете, что она ответила?

- Я с вашим классом фотографироваться не хочу.

Спрашивается, чего мы ей плохого сделали? И это в благодарность за прошлогодний последний звонок!

Химичка никогда не болела, во всяком случае ни разу не была на больнич-

ном. Приходила и с температурой, и с варикозом, и с ревматизмом. Кажется, даже инфаркт у неё был. Но она всегда находилась в школе. Из кабинета выходила редко, только проверить, не отсиживается ли кто в туалете во время её урока.

Не знаю, какие чувства она испытывала к ученикам - презрение, злость, враждебность или симпатию. Некоторых из нас она любила, тех, кто любил её предмет и дружил со сборником задач Хомченко. Но чаще К. ходила с поджатыми губами и высказывала свои претензии. По поводу всего - мятого халата, грязной доски, забытой тетради, очередного прогула. Мы её терпеть не могли, да и другие классы тоже. Все боялись, но лебезили перед ней, ибо в гневе она была страшна. Она была общим раздражителем, как Бен Ладен для Америки.

Лично меня выводил из себя её вопрос:

- Почему это ты решила, что твой любимый английский лучше моей химии?

Не знаю, преподаёт ли она сейчас. Кажется, да. Таких учителей невозможно спровадить на пенсию, они вечно сидят в школе до последнего чиха и вздоха. А ведь ей давно пора на покой -внуков воспитывать, огородом заниматься и сериалы смотреть. Как-то она при нас рассуждала вслух:

- Ну кто меня может заменить? Да уж действительно, второй такой экземпляр ещё поискать надо.

Сейчас я почти ничего не помню из курса химии - так, могу отличить металл от галогена. И что толку, что мы писали эти параграфы или рефераты? В голове-то ничего не осталось. Осталось только воспоминание о К. Иногда прохожу мимо школы, гляну на третий этаж, увижу знакомые окна, вспомню её и вздохну. Испоганить такой интересный предмет своим отношением к нам! Надеюсь, что к тому моменту, когда мой ребёнок пойдёт в школу, её там уже не будет. Придёт новая, молодая и красивая учительница, которая не будет выпрашивать конфеты и обсуждать доход родителей своих учеников. Пусть от К. там останутся цветы в наших горшках и таблица Менделеева. Ничего другого моему ребёнку не надо.

Если случится так, что она прочитает этот рассказ, узнает себя, возмутится и ужаснётся, - я буду только рада. А то мне кажется, она до сих пор пребывает в уверенности, что ученики уважают её за принципиальность и оригинальность мышления.