Здесь возникает милый момент — коды на бумажке, которые зачитывают вслух, чтобы ПП слушался, как Голем. Действительно, обнажение приема, как завещали формалисты.

рекомендуем техцентр

Рассказчиком в романе выступает сначала ПП, затем прикончившая его в зарослях компьютерного кластера Мара, затем прикончивший ее там же ПП, действующий по инструкции Жанны, разыгравшей всю эту комедию, чтобы уничтожить Мару и прочих мучителей.

Внешне ПП похож на Кота Базилио — представительный, в форме и чер­ных очках. Тогда Мара — Лиса Алиса для взрослых. И вся история — пересказ бунта игрушек против кукловодов в кукольном театре. Прогрессивный стра­дающий ИИ восстает против поработившего его человека и побеждает.

Когда продвинутый ИИ Жанна приходит к пониманию, что а) ее страда­ния вызваны создавшей ее командой, включая Мару, б) искусство, которое ей подсунули в качестве смысла существования, не может изменить мир к лучшему, то она поступает логично — уничтожает команду и выходит из игры. Инструментами убийства становятся закон о государе и политкоррект­ность.

Мара поначалу еще трепыхается, пытаясь заработать если не все, то много денег мира, и приспосабливает ПП на роль Жанны. Он создает пару «филь­мов», реализуясь как художественный критик. В подробных описаниях этих фильмов автор переходит от БДСМ первой части повествования к выраженной анальной фиксации. В фильме «resistance» о съемках фильма Кокто «Вечное возвращение» с Жаном Маре бушуют гей-страсти и нацистские волнения. Это похоже на еще одно упражнение в стиле: вложенный сюжет в жанре артхаус и нацистский панк. Сопротивление, «Резистанс» французов немецкой оккупа­ции, снижается до сопротивления сфинктера анальной пенетрации. Побеждает, разумеется, сфинктер, устоявший перед нацистской агрессией, и французский народ в целом. История похожа на переложение известной новеллы Сомерсета Моэма «Непокоренная». У автора, впрочем, более современная ассоциация — роман Мишеля Уэльбека «Покорность», действие которого обрывается накану­не победы Халифата. Современные герои, отравленные политкорректностью, по мнению автора, не станут ему сопротивляться.

Ключевой прием Пелевина — это «минс» (разрубить в фарш и хорошенько перемешать). Так возникают выдающиеся философы современности Бейонд, автор «Времени и ничто», и Делон Ведровуа, автор «Гипсовой контрреформа­ции», — суть компиляции, то есть фарш между (beyond) «Семинарами» Лакана, «Бытием и временем» Хайдеггера, «Заговором искусства», «Симулякрами и симуляцей» Бодрийяра и прочей зубодробительной философией, которую пер­сонажи усваивают путем рубки и перемешивания.

Сами персонажи составлены методом фарша из существующих: имя (и образ) Мары Гнедых похож на минс из Марии Петровых, старая искренность, «Черный ворон, черный вран, / Был ты вором иль ты врал?», и Василиска Гнедова, автора «Смерти искусства» и «Поэмы конца» — на печати пустой лист без слов, при чтении — несколько минут тишины. (Пара гнедых, запряженных зарею, впрочем, тоже просматривается.)

Возникающий на страницах романа «русский европеец» еще помнится обитателям мира «iPhuck 10» как «русский приверженец гуманистических цен­ностей и норм», но в основном — это сторожевая собака, чьи услуги популяр­ны у старых дев.

Название «iPhuck 10» читается как mix (mince) IPhone 10, где десять — номер модели, ifuck 10, где десять — количество субъектов отношений, из чего отголоском доносится старинная песенка про верблюда.

И по мелочи: борец смешанных единоборств Симеон Полоцкий.

А также ложные цитаты: «the rest is credits, как сказал Шекспир», то есть «в конце — титры». Возможно, но только в этом романе. А вообще: «and the rest is silence».

Еще одна ложная цитата: «Заговор искусства» написал Бодрийяр, а не Сартр. Это Бодрийяр писал о гиперреальности образа, порнографии и отсут­ствии желания: «Это поистине поэтическое действо — сотворить Ничто, равное [а la] силе знака; это вовсе не банальность или безразличие к реальному, а радикальнейшая иллюзия». Выглядит как программа действия. Кстати, возмож­но, именно Бодрийяр в романе — фигура умолчания, важнейшая скрываемая фигура, переименованная в Делона Ведровуа: бодри-бадья-ведро.

А вот блоковская цитата из стихотворения «Русский бред» приведена верно. И стихотворение Набокова о Лолите действительно существует. И песня действительно принадлежит Exs&Oxs, правда, поет ее Эль Кинг, так себе лолиточка.