Ни боже мой, — отвечают мне, — просто программа — в чистом виде. Истоки она берет в Индии и в ООН. Тема: СМИ — в борьбе за победу добра над злом. Понимаете, вы — как раз то, что нам нужно. Зачем мы приходим в этот мир и куда идем? Этот вопрос всегда рано или поздно встает перед человеком: что такое душа, и есть ли она?..

рекомендуем техцентр

В общем, единственное, на что я решилась — дать интервью одной газете, не стоит озвучивать ее звонкое имя, оно и так у каждого на слуху с такими-то миллионными тиражами, подумала: редактор имеет независимые воззрения, новости культуры освещаются неплохо, а в подвал криминальной хроники лучше не соваться, иначе в такое угодишь варево из жареных новостей, извиняюсь, конечно, за несуразный каламбур, что мое кредо — встречать каждый день изумленьем и восторгом — может не только пошатнуться, а и затрещать по всем швам

Самое курьезное из этого подвальчика, я повторяю, —просто забавное: «Женщина в Тюмени прилипла к шлагбауму», «В желудке у мужчины обнаружили два килограмма шерсти.», «Иллюзионист Дэвид Копперфильд обвиняется в изнасиловании», «Страшный скандал: председатель суда — квартирная мошенница! Ее уличили в квартирных махинациях и предложили уйти из суда по собственному желанию, но она отказалась», «В Эстонии поймали пьяного слепого водителя», и так далее, и тому подобное.

  Да они выдумывают всё, — говорит Лёша. — .Только не смей мне рассказывать эти ужасы.

Я говорю:

    Ты ж говоришь, что они всё выдумывают!

А он:

    Да. Всё выдумывают, но, наверно, самый ужас — правда.

Мы провели фотосессию, я выглядела неотразимо, в последний раз я так расстаралась много лет тому назад, когда арт-клуб МуХа пригласил меня выступить в роли Снегурочки перед детьми завсегдатаев. Помню, сынок еще заметил деликатно:

    Ну что, последний раз Снегурочку играем? Дальше-то пойдет баба-яга?

Съемка отдельно, интервью отдельно, молоденькой журналистке, которой

время от времени позванивал ее бойфренд, и она грустно отвечала, что пока еще занята (дело у них явно двигалось к расставанию), часа за четыре я выложила в деталях всю свою бурную жизнь, наполненную странствиями и благородными подвигами во имя процветания человечества.

Лёша говорит:

  Наверное, когда она уходила, пошатываясь, ты еще бежала за ней и кричала: «Я еще то забыла, это и это!..»

Потом и тот, и другая куда-то подевались, я и сама завертелась, как белка в колесе. Ремонт обновил мою берлогу, она воссияла, однако весь дом — вверх дном, в бумагах полная неразбериха и в остальном, естественно, тоже. Надо же умиротворить атмосферу, купить хоть какой-нибудь шкаф, куда можно все засунуть, распаковать коробки.

В одном конце города у меня сын с беременной женой, в другом — старик-отец. Патриарху — банка с борщом, остальным — полиэтиленовый контейнер с гречкой и жареным минтаем. Пирог через день печется с лимоном — «лимонное настроение». Кусочек обязательно соседу — девяностолетнему профессору Богомолову.

Утром звонишь в дверь — с горяченьким пирожком. Профессор — из-за двери:

    Я сейчас оденусь!

    Не надо, я просто в щелочку просуну!

Но — старая гвардия не сдается — его долго нет, мечется по дому, прикрывает наготу, появляется на пороге — в одних трусах.

    Я, — говорит, — по старой морской привычке сплю без всего.

И элегантный жест — БЕЗ ВСЕГО...

У Лёши то и дело выставки в провинции. Вот он уезжает в Ижевск, на родину изобретателя автомата Калашникова, стоит в ванне, тоже голый, мокрый.

  Давай, иди, — говорит, — ухаживай за своим папой. У меня нет мамы с папой, я понимаю, как ты хочешь, чтобы твой папа подольше побыл.

Мы обнялись, поцеловались, утерли друг другу слезы. Я вышла и погасила в ванне свет.