С наслаждением выпив до дна пол-литровую бутылку «Фёслауер» с газом («Газ вреден для здоровья!»), я достал трубку и неспешно закурил. рекомендуем техцентр

Выкурив ее, я вытянул ноги и задремал. Меня убаюкивал шум фонтана, начальницей которого служила моя Ундина, не дававшая спуску своим подчиненным — каким-то людишкам в крестьянских шляпах, а также прервавшим свой не­зримый ход морским гадам. Ограду Курпарка обвила дольняя лоза дикого винограда. Она не прозябала. Я смежил свои отяжелевшие и набрякшие по­сле великого похода веки и вскоре услышал сквозь сон собственный храп.

Вопрос о том, сколько времени я проспал, был бессмысленным — время остановилось. Я пребывал вне времени в пространстве баденского парка.

Ко мне подошел старичок с дымящейся трубкой в руке.

  Простите, какой табак вы курите? — вежливо осведомился он. — Очень приятный запах, никогда не пробовал такого.

Его внешний вид вызывал невольное сочувствие, а сам он — располо­жение.

  Все в наших руках, — сказал я, — протягивая ему пачку. — Отсыпь­те себе. Посидим, не спеша.

Для тех, кто не в курсе: курильщики трубок образуют некое наднацио­нальное братство, товарищество, клуб. Без чинов и рангов. Они всегда поздороваются друг с другом на улице, даже если незнакомы. Курение трубки — это нечто вроде принадлежности к некоему ордену.

Старик смутился:

    Что вы, что вы, не стоит. Я просто спросил! Он, наверное, дорогой?

Вид у дедушки был простецкий.

    А что в этом мире нынче дешево, кроме человеческой жизни?

Старик покачал головой. Мне показалось, что еще одна моя реплика в

том же духе, и он прослезится. Поэтому я счел за благо не развивать эту тему далее. Я отсыпал ему табаку, несмотря на его учтивое сопротивление. Старику было неловко. Наконец он забил моим табаком трубку, и мы по­грузились в непродолжительное ритуальное молчание. Плохо отутюжен­ные брюки и потухший взгляд выдавали в нем вдовца.

   В Швейцарии этот табак, наверное, еще дороже, чем в Австрии? — спросил он, приняв меня за швейцарца. Это было нетрудно, поскольку на мне была бейсболка со швейцарской символикой и походно-полевая сум­ка с белым крестом на красном фоне. Разумеется, случись наша встреча в Швейцарии, он моментально обнаружил бы во мне иностранца: какой швейцарец наденет у себя дома ти-шорт[1] или кепку со своим националь­ным флагом? И это несмотря на то, что чуть ли не на каждом дачном участке стоит мачта, на которой гордо реет государственный флаг Г ельве- тических кантонов — «Швицеркройц». Иное дело заграница. Тут швейца­рец непременно выделит себя среди прочих европеянцев.

   Дороже. Но не намного. В Швейцарии все или дорого, или очень дорого.

Помолчали.

   Простите, не могу никак определить, из какого вы кантона, — улыб­нулся старик, явно что-то почуявший.

    Я из кантона Россия, — сказал я.

  Вы, наверное, олигарх? — Улыбка не сходила с его губ, но стала чуть сдержаннее.

   Представьте, в Швейцарии и Германии мне не раз задавали этот вопрос.

    И что же вы на него отвечали?


[1] Ти-шорт — футболка без воротника, тенниска. Она появилась на свет после Первой мировой войны благодаря армии. Вот только какой — неизвестно. Евро­пейцы утверждают, что майка — порождение нижней хлопковой рубашки, кото­рую носили их армейцы. Американцы присваивают изобретение себе — после на­падения на Пёрл-Харбор 11 миллионов призывников облачились в трикотажные рубашки с коротким рукавом и круглым воротом. Поскольку фасон напоминал букву Т, то и рубашка была названа в ее честь.