Книги Александра Ломтева — синтез прозы классической и рифмованной, беллетристики и философской публицистики. Драма, фарс, фантастика, лирика... Переплетаются жанры, совсем короткие главы чередуются с пространными. Зари­совки-новеллы о быте и нравах людей, о явлениях мистических, необъяснимых перетекают в неизбежные для зрелого писателя раздумья: как, зачем и почему? Так, подчиняясь прихотливым извивам мысли, работал над своими «Опытами» Монтень, французский философ-гуманист XVI века. Так построен и «Опыт спон­танной антологии.» А. Ломтева. В книгу «Финский дом», своего рода выдержку из этой антологии, вошли повесть, давшая название сборнику, цикл новелл «Ич- кериада», философское эссе «Онтология смерти». Повесть «Финский дом» — ред­кая возможность узнать об обыденной жизни в «секретном городе», возникшем в се­редине прошлого века около древнего монастыря, в городе, окруженном колючей проволокой и солдатами с автоматами. В 1946 году по приказу Берии финны по ре­парации передавали советской стороне бруски для сборных домиков, возводивших­ся зэками взамен землянок и бараков на месте будущего «ядерного» города. рекомендуем техцентр

В та­ком двухэтажном, трехподъездном доме в Сарове прошли детство и юность будуще­го писателя А. Ломтева. «Здесь потекла светлая жизнь, полная надежд и ожиданий, странно уживавшаяся с мрачным бытом старых бараков и неряшливыми частны­ми дворами». Он и его знакомые, соседи, друзья — герои этой «повести без сюжета и главного героя». Хотя сюжет есть: он задан четкой ритмикой сменяющихся эпох, аромат времени каждой тонко передан в лаконичных новеллах. Молодые годы секретного города, где готовили супербомбу: взорванные храмы монасты­ря; зэки на стройке уже новых, кирпичных домов; мальчишки, играющие в дере­венские игры. Середина 60-х годов ХХ века, когда «мир только-только отходил от Карибского ужаса, поеживался, прислушиваясь к эху хрущевского башмака», а жители финского дома в общий «капустный день» дружно тяпали капусту на за­солку, отдыхали у телевизора с крошечным экраном, играли по воскресеньям в до­мино под дворовыми тополями. После капитального ремонта 1975 года в доме появились ванны и газовые плиты, но было жалко чугунной печки с ее живым огнем и запахом дыма и бежавшего молока. А советская власть принимала запреты, ковер­кающие судьбы подрастающего поколения. Ужесточались времена, ужесточались нравы. Уютный XX век сменился новейшими временами: «Тепло ушло, душа куда-то, как вода меж пальцев, просочилась». «Городка, который пробился ког­да-то на свет в лесах вокруг старинного монастыря, уже и нет, как нет и той страны, что волшебным образом, невидимой волей из неясного замысла сделала его грозной реальностью». Но городок и его обитатели живут на страницах книги. А. Ломтев как журналист, специализирующийся на «горячих точках», неоднократно бывал в Чеч­не, Приднестровье, Абхазии, Косове, Южной Осетии. В его «Ичкериаде» — же­стокие будни войны на Кавказе. Ставшие знаковыми места: Ханкала, Аргун, Урус- Мартан, Шали и, конечно, Грозный. Герои — офицеры и рядовые российской ар­мии, боевики, бывшие рабы, дети и старики, зарубежные журналисты.