Одним из неутомимых и деятельных спасателей был друг Петера, нобелевский лауреат по физике Джеймс Франк. Вот еще одна неординарная судьба. Этот не­крещеный еврей, один из основоположников новой физики, в годы Первой миро­вой получил два Железных креста. Он принимал активное участие в немецких «газовых атаках», мотивируя это тем, что «война сама по себе есть преступление». Впоследствии Джеймс многое переосмыслил. Известно, что в 1945-м он подгото­вил «доклад Франка», призывавший правительство США отказаться от атомной бомбардировки Японии. Естественно, что с воцарением в Германии национал-со­циализма Джеймс Франк покинул родину и переселился за океан. Так поступили многие его коллеги, которых массово увольняли с работы и чья жизнь находи­лась под угрозой. В книге Берковича приводится занятный диалог. В 1934 году ми­нистр науки спросил у одного из профессоров Гёттингенского университета, как там обстоят дела с математикой — после освобождения от еврейского влияния. От­вет был предельно лаконичен: «Ее больше нет, господин министр!»

 

Показательна судьба и другого немецкого физика, работавшего в области кванто­вой механики и теории относительности, нобелевского лауреата Вернера Гейзенбер­га. Гейзенберг евреем не был, однако против него была направлена статья «Белые евреи в науке», опубликованная в 1937 году в мюнхенской национал-социалисти­ческой газете. Ее вдохновитель Филипп Ленард — «антигерой» нескольких статей Евгения Берковича. Дело в том, что был этот немецкий нобелиат в области экс­периментальной физики одним из яростных противников Альберта Эйнштейна и его общей теориии относительности. Ратуя за эксперимент, Ленард считал, что физические теории — квантовая, относительности — имеют «еврейское» происхож­дение, и призывал от них отказаться. Таким образом, его антисемитизм смыкал­ся с расистским подходом к науке. Ему принадлежит учебник «Немецкая физика».

Гейзенберг, физик-теоретик, один из создателей квантовой механики, стал для Ленарда и его окружения ближней мишенью, Эйнштейн к этому моменту уже поки­нул Германию и жил в Соединенных Штатах (1933 — 1955). К чести немецких фи­зиков — даже в то тяжелейшее время они выступили в поддержку Вернера Гейзен­берга. В этой связи Евгений Беркович обращается к похожей странице в советской истории науки. На знаменитой сессии ВАСХНИЛ 1948 года, к сожалению, востор­жествовала лысенковщина. «Народный академик» Трофим Лысенко при поддержке партийной верхушки разделался с советской генетикой и молекулярной биологией. Они исчезли с горизонта советской науки вместе с учеными-генетиками и молеку­лярными биологами, которые были подвергнуты разнообразным репрессиям. Но биологией дело не ограничилось. Автор книги пишет, что если в Германии теории Эйнштейна и Гейзенберга—Борна считались «еврейской физикой», то в СССР вплоть до смерти Сталина их называли «реакционными идеалистическими из­мышлениями». Читатели могут наглядно убедиться, что фашизм и авторитаризм препятствуют нормальному и свободному развитию науки. Единственной причи­ной того, что в Советском Союзе интенсивно развивалась теоретическая физика, констатирует автор книги, было стремление верхов заполучить атомную бомбу.

Хочу рассказать еще об одном герое, упомянутом в книге. Это американец Ва- риан Фрай, человек, признанный Праведником мира в Государстве Израиль. В 1940— 1941 годах Фрай выполнял секретную миссию американского правительства — спасал в оккупированной Франции антифашистов и евреев, которым угрожали немецкие лагеря уничтожения. Благодаря усилиям Фрая и его команды было спасе­но от двух до четырех тысяч жизней, причем среди тех, кому Фрай сделал американ­ские визы, а затем помог нелегально перейти французскую границу, были Ханна Арендт, Лион Фейхтвангер, Марк Шагал, а также брат Томаса Манна Генрих и его сын Голо. Томас и Кати Манн встречали своих близких, счастливо избежавших ла­геря, а возможно, и смерти, в нью-йоркском порту.

С 1933 года Томас Манн с семьей жил в эмиграции: вначале в Швейцарии, а с 1938 года — в Америке (за три года до смерти, в 1952 году, он вернулся в Цюрих). В Америке писатель познакомился с самым знаменитым физиком ХХ века — Аль­бертом Эйнштейном, преподававшим в одном с ним Принстонском университете.

Что до героя книги Евгения Берковича, шурина Томаса Манна Петера Прингс- хайма, то он — общими хлопотами родственников и друзей — был вызволен из на­цистского концентрационного лагеря. Его последующая жизнь и работа протекала в Америке и Бельгии. Причем в Америке ему довелось работать над «атомным про­ектом». В самом конце жизни к Петеру Прингсхайму пришло признание на родине. В 80 лет он получил звание почетного профессора в университете немецкого горо­да Гиссена.

Книга Евгения Берковича, несмотря на небольшой объем, вместила большое чис­ло судеб, исторических эпох, интересных подробностей. Прекрасное предисловие написал к книге Александр Мелихов, сам имеющий математическое образование, кандидат физико-математических наук. Внушает уважение библиография к книге, размещенная на семи страницах. А как много в ней фотографий! Благодаря им чи­татели могут видеть лица ученых, о которых идет речь. Впрочем, об этих необыкно­венных лицах я уже писала в самом начале моей рецензии.