Сельское священничество, сельское учительство - мощный пласт дореволюционной российской куль­туры, уничтоженный, погребенный, вырванный с корнями, казалось бы... Ан нет, вот корни-то как раз и остались! Корни нравственности, силы духа, мужественности, порядочности.

Её дед (отец мамы) - сельский священник. А брат его, Пётр - протоиерей, дядя Петечка, так тро­гательно именовала его Капиталина Николаевна. «Он нам очень помогал во время войны», - начер­тано её рукой на обратной стороне фотографии. На другом чёрно-белом снимке - алтарь сельской церкви: «Здесь служил дядя Володя, мамин брат.» А сестра мамы (любимая тётя Олечка!) - заслужен­ный учитель Российской федерации, награждена Орденом Ленина. Порода, как говорится. Её - не сочинишь.

По моим ощущениям, семья для неё была мо­нолитом, опорой, неразрушаемым фундаментом. Нравственным, в том числе. Эти принципы она почерпнула из уклада родительского дома и пере­несла их в уклад дома своего. К моменту моего зна­комства с нею ушёл уже из жизни её супруг, но дочь и внук, а также семья Людочки (так всегда на­зывала сестру Капиталина) - это и был калининг­радский фамильный монолит Капиталины Никола­евны. Практически все они, разумеется, прошли обучение в мелеховской школе Глиэра. Последней в этом ряду была внучатая племянница («наша Ма­русенька!»), которую Капиталина опекала заботли­во и требовательно. А сестру неизменно вовлекала в музыкальную жизнь и школы, и города. Дочерью гордилась: пианистка Лариса Чехо-Мелехова пос­ле окончания школы Глиэра и музыкального учи­лища в Калининграде завершила своё образование в Будапештской Музыкальной академии Ференца Листа, живет в г. Секешфехервар, бывшей древней столице Венгрии и преподает в музыкальной шко­ле. Трогательные отношения связывали Капитали- ну Николаевну с внуком Томашем. Надо было ви­деть, как двухметровый красавец-блондин русско-венгерского происхождения (один из руко­водителей высшего эшелона структуры по ЧС Вен­грии, между прочим) с заботливой и нежной пре­дупредительностью склонялся в разговоре к своей бабушке (которая тоже, кстати, была роста немало­го!). Когда он обхватывал её за плечи, она, сияя, уютно размещалась у него аккурат под мышкой. Она продуманно и тщательно сооружала для внука альбом - фотоисторию его жизни, старательно под­бирая и подклеивая все новые и новые фотогра­фии, аккуратно подписывая даты: «Томашик так любит его рассматривать... Вот я уйду, а альбом-то останется...». Она ушла. Альбом - остался. Динас­тия - осталась.

Она была фантастическим генератором идей и - что гораздо важнее - активным проводником этих идей в жизнь. И любое её начинание обретало и смысл, и необходимость - ещё и в силу невероят­ного энергетического заряда её личности.