Она была глиэровским эталоном женственнос­ти и элегантности, изысканной подтянутости. Не допуская распущенности и расхлябанности, она заставляла нас постоянно держать себя в форме. Я помню восхищённый шёпот сзади: «Ну, английс­кая королева пошла», - когда она из темноты зри­тельного зала царственно выплывала на сцену об­ластной филармонии.

«В присутствии Капиталины Николаевны хочет­ся стать собраннее и воспитаннее», - так с трога­тельной безыскусностью написала в одном из сво­их сочинений выпускница школы. Кстати, всех учеников своей школы Капиталина Николаевна не­изменно называла на «вы». А если уж мы загово­рили о выпускных сочинениях (очередная блиста­тельная идея Капиталины - выпускники, прощаясь, писали своей школе письма!), приведу еще одну цитату: «Человек, который является для меня при­мером. Он достоин уважения и восхищения. Это директор школы Капиталина Николаевна Мелехо­ва». Директор любой школы был бы счастлив, про­читав о себе такое. Да вот о каждом ли директоре школы такое напишут?

рекомендуем техцентр

А какому директору посвящали - не банальный набор рифмованных строк, мимоходом, накануне Дня Учителя, торопливо выдернутый из Интерне­та - но стихи, яркие, глубокие, настоящие:

Когда осенняя листва

нас удивляет красотою,

В душе тревожатся слова

к тому, кто с детства был с тобою.

К тому учителю, кто в нас

перетерпел ершистость нравов,

бунтарство мыслей,

жестов,

глаз.

Кто не всегда спешил быть правым.

К тому, кто принимал тебя,

когда другие - поучали,

К тому, кто принимал, любя,

Твои сомненья и печали.

На открытке - аккуратно приклеенный засушен­ный цветочек и приписка: «Спасибо, КапЕталина Николаевна!», с трогательно-детской ошибкой в написании имени адресата.

Вот ТАКИЕ подарки она ценила, вот ТАКИЕ подарки хранила. И сколь жалким оказывается на их фоне тот наш телевизор. Хотя дарили мы его, разумеется, от души.

Прекрасно зная себе цену, она удивительно умела НИКОГДА НЕ ВЫПЯЧИВАТЬ СЕБЯ.

При этом актрисой была - непревзойденной. «Гурченко, гениальная Гурченко», - беззлобно по­смеивался Геннадий Носов, ещё одна легендарная фигура глиэровской школы, когда Капиталина Ни­колаевна, например, рядясь с мастерами, виртуоз­но «била на жалость», мастерски отыгрывая роль беззащитной, забитой хозяйственными проблема­ми училки, в финансовой безысходности готовой отдать «последние гробовые» на ремонт школы - при этом ремонт у нее получался отменный: неиз­менно недорогой и неизменно качественный.

А как она умела войти с просьбой (все просьбы касались проблем школьных, её личных - никогда!) в любой административный кабинет! Входила не просительница - королева, сияющая и сиятельная - безупречная прическа, изысканный строгий костюм (даже брючный он был, прежде всего, изысканным!), аромат (в меру!) хороших духов - с букетом цветов, со своим знаменитым, потря­сающей вкусноты, лимонным тортом и неизмен­ным стихотворением (Пушкина, Тютчева, Есени­на - список был велик!), которым она, добавляя в текст кое-что от себя (в зависимости от ситуа­ции), царственно жаловала хозяина кабинета. Один из крупных калининградских чиновников, которого она таким образом поздравила с днём рождения, растерянно признавался, что таких по­здравлений он не получал никогда. Охотно верю!

Но и ледяным королевским холодом обдать она, при случае, тоже вполне умела.

Она бывала беспощадно авторитарной. Бывала жёсткой. Но ей прощали всё. Ибо во всём, что она делала, не было, как говорится, «ничего личного». Ибо всё, что она делала, она делала во имя одно­го. Школы своей, разумеется!..

Она феноменально умела держать дистанцию. Не допускала дешевого панибратства. Участия в дружеских вечерах, застольях, неформальных празднованиях не принимала почти никогда - ни в своём коллективе, ни в других учреждениях. Под­нимала бокал, произносила первый тост и - ухо­дила. При этом могла рассказать анекдот (не все­гда смешной, кстати), трогательно зачитывая его по маленькой записной книжечке, которую стара­тельно пополняла. И первая смеялась таким узна­ваемым своим «шипящим» смехом, точное опи­сание которого с изумлением обнаружила я на страницах любимых «Будденброков»: именно та­ким смехом наделил Томас Манн супругу главы семейства, госпожу консульшу Будденброк, урож­дённую Элизабет Крёгер.

Как-то в разговоре я недоуменно сравнивала личностный, интеллектуальный уровень её и одной из её коллег. Мой сын среагировал мгновенно и жёстко: «Что ты хочешь, мама: Капиталина слуша­ет радио «Орфей», а она - «Бизнес БМ».

Суть, понятно, не в том, кто что слушает, а в расстановке акцентов и приоритетах.

Радио «Орфей» Капиталина, действительно, слу­шала, и канал «Культура» смотрела постоянно (при- годился-таки наш телевизор!). Звонила порой: «Аполлинаричка, вы смотрите?..»