К счастью, его соседка и не рассчитывала на его равное участие в разговоре и была полностью удовлетворена, если он в нужном месте ее монолога успевал вставить «интерес­но!» или «надо же!».

Когда за столом другой экскурсионной группы громко рас­смеялись, один из их автобуса не захотел отставать и громко по­требовал тишины, чтобы рассказать анекдот. Дело происходит в будущем, когда уже снова ввели смертную казнь. Человек ле­жит на эшафоте, лезвие гильотины срывается вниз, и казнен­ный с удивлением обнаруживает, что голова осталась на месте. На что палач ехидно замечает: «А вы кивните!» Одна женщина за столом не поняла сути, ей объяснили, после чего она в подтвер­ждение своего чувства юмора смеялась вдвое громче остальных. Под всеобщий галдеж было решено заказать по стаканчику баль­зама, и соседка Вайлемана шепнула ему, что она вообще не пьет алкоголь. Но не возразила против того, чтобы стаканчик был за­казан и для нее, ей не хотелось привлекать к себе недоброжела­тельное внимание, так она сказала.

      Да, — подтвердил Вайлеман, — я этого тоже не люблю.

***

Экскурсия в камеру пыток была назначена для их группы на по­ловину третьего, но они уже за четверть часа толпились у двери, угрожающе утыканной железными шипами. «Опасно, кстати, — подумал Вайлеман, — когда в тамбуре такая теснота». Но когда их наконец запустили, он обнаружил, что шипы были вовсе не же­лезные, а резиновые, имитация, как, собственно, и все, что пред­лагалось патриотическим посетителям этой крепости.

Экскурсию проводил пожилой господин с ухоженной седой бо­родкой; он представился как учитель истории на пенсии.

     Так что рассматривайте себя как моих учеников, — сказал гид, — я обещаю вам также, что вам не придется после этого сда­вать экзамен.

Благодарный смех.

Первым делом им был представлен растяжной станок.

     Кто-нибудь желает добровольно стать опытным образ­цом? — спросил учитель истории, что вызвало еще больший смех, групповое веселье школьной экскурсии. Гид объяснил функции растяжного станка и предложил группе отгадать — должны же школьники участвовать в уроке, — после скольких поворотов ру­кояти можно рассчитывать на первые разрывы суставов.

     В наши дни мы, к счастью, больше не зависим от таких при­боров, — сказал он, — с хорошим видеонаблюдением преступни­ков можно уличить и без таких грубых вспомогательных средств.

«А может, все-таки и были в Доме Вечерней зари камеры ви­деонаблюдения?»

     Кто из вас знает, что означает нашпигованный заяц? — Участник экскурсии, который специализировался на кулинарии, сразу же вызвался ответить и поднял руку, как в школе, но тут его знания о меренгах и жареных цыплятах оказались бессильны. На­шпигованным зайцем назывался утыканный шипами валик, кото­рый пристраивали к растяжному станку, чтобы катать его по осу­жденному туда и сюда. — Как яблоко по терке, и приблизительно с тем же эффектом.

Слушатели были зачарованы.

     А потом их раны не посыпали солью? — спросила одна дама добросердечного вида и была разочарована, когда референт сказал «нет», хотя идея, по его мнению, была хорошая — надо ведь хва­лить учеников, это повышает их мотивацию, — но ему не приходи­лось читать о таком методе, возможно, это связано с тем, что соль тогда была очень дорогая.

«Стратеги конфедеративных демократов хорошо угадали с ак­цией возвращения смертной казни, — подумал Вайлеман, — пыт­ки и казни явно были темой, которая увлекала людей».

Тиски для пальцев были представлены в разных модифи­кациях, но они не вызвали у слушателей большого интереса. Они начали, как скучающие школьники, беседовать между со­бой, обмениваясь собственным опытом: у кого ступню зажало дверью-вертушкой, у кого руку прищемило крышкой пианино. У железной ротовой груши, при помощи которой можно было распяливать человеку рот до перелома челюсти, они опять ста­ли прислушиваться.

     Радуйтесь, что ваш зубной врач еще не узнал о существова­нии такого прибора.