Вы недослышите? — его соседка толкнула его в бок. — Я уже дважды вас спросила.

      Простите. Я задумался.

     Совсем, как мой второй муж. Он тоже не хотел признаться, что не слышит. А потом все пошло очень быстро. Опухоль мозга. Она давила ему на слуховой нерв. Вы еще не пробовали обследоваться?

      Мне очень жаль, я действительно... О чем вы меня спросили?

     Как вы относитесь к смертной казни. Я-то нахожу, что хоро­шо было бы снова ее ввести. Тюрьмы обходятся нам слишком до­рого. А если отпускать людей, они будут делать то же самое. Если вы меня спросите: все беды начались с тех пор, как запретили бить детей. Чему не научился Гансик, тому Ганс уже не научится, а за­трещина еще никому не повредила.

      У вас есть дети?

    Да при чем здесь это? — обиженно спросила женщина и по­сле этого действительно молчала пару километров.

Их автобус был единственным на парковочной площадке, что мужчина с кулинарными интересами нашел весьма отрадным. Потому что однажды было так — он говорил об этом как об ан­тичной трагедии, — что в Бургкеллере оказались съедены все жа­реные цыплята, и подобное разочарование он не хотел бы пере­жить еще раз.

Окрыленная перспективой Бургкеллера, экскурсионная груп­па нигде надолго не задерживалась. Самую интересную часть вы­ставки — пыточное подземелье — можно было посетить только в сопровождении экскурсовода во второй половине дня.

Вайлеман преувеличенно хромал — в надежде, что ему будет извинительно идти помедленнее и незаметно ускользнуть, но его соседка из автобуса уже поджидала его у спуска в Бургкеллер, нет, она не поджидала, а подстерегала его и сказала, что можно про­должить за обедом тот разговор, который так мило начался у них в автобусе. Кстати, заметила она, он забыл приколоть значок сво­его кантона, мужчины иногда так рассеянны, так из какого же он кантона?

Когда Вайлеман изложил ей свою отговорку для отказа от обе­да — «желудок, вы же понимаете», — женщина кивнула так, буд­то ничего другого и не ожидала от него, и сказала, что у ее первого мужа начиналось так же, язва желудка, и Вайлеману необходимо основательно обследоваться.

     Что же столько лет выплачивать страховые медицинские взносы и так мало после этого болеть?

Судя по всему, она настроилась расширить с его помощью кол­лекцию своих значков с гербами кантонов, и ему пришлось спа­саться бегством.

      Но кофе мы потом выпьем вместе, — крикнула она ему вслед.

Вайлеман сделал вид, что ничего не услышал.

***

Когда он потом умывался в туалете холодной водой, в зерка­ле на его лице не было видно никаких следов пережитого страха. Он глянул на часы и не поверил своим глазам: не прошло и часа, как он ушел отсюда, а ему показалось, что он провел в Доме Ве­черней зари полжизни.

В ресторане все еще сидели за жареным цыпленком, а женщи­на с двумя покойными мужьями действительно держала для него место подле себя.

     Ну что, прогулка удалась? — спросила она и навязала ему крылышко пулярки и горку салата, отделив от своей порции, при­несла для него из буфета тарелку и приборы и даже еще раз вста­ла, потому что забыла взять бумажные салфетки.

После того, что осталось у него позади, будничность ситуа­ции показалась ему жутковатой, каменные колонны, подпираю­щие многотонные своды, были как тотемные столбы экзотиче­ской культуры.