И что Совет?

     Общее мнение: налицо прорыв в сетке контроля.

     Где Судан и где Россия! — сказал Тетель.

    Это не аргумент. Короче, Совет напуган, и тебе хохот суданцев еще ой как аукнется. Советую готовиться к бою, а не к заурядной разборке. Кстати, что ты шастаешь в прошлом? Случай с Вателем всего лишь курьез. В нем нет ключей от пандемии хохота.

рекомендуем техцентр

     Не скажи. В каталоге Смеха случай Вателя стоит весьма высоко.

     Только не суйся в историю, в любом случае Ватель покончит с собой.

     Но только не из-за рыбы!

     Я тебя предупредил. Прощай.

Тетель притормозил рукой облачное исчезновение коллеги.

    Слетай к тем отморозкам, посмотри, добавь кривизны, пни по мозгам, пусть они разорвут друг друга в куски: смешно не покажется.

     Изволь, но все равно отвечать придется тебе. жратва стала источником смеха.

     Не жратва, а зеро в животах.

     Это теория, на практике хохот хохотствует.

     Так ты выручишь?

     Попытаюсь. мы же друзья.

Зря Тетель доверился этому «другу».

Зря.

Тефтель сделал все прямо наоборот.

Приземлившись у цели, контролер осмотрелся по сторонам.

Центровой Нерон Перепёлка в данную минуту сидел под елочкой, обнажив зад, и пытался опорожнить желудок. Какать, грубо говоря, было нечем. Подтянув штаны и скосив глаз на жалкую загогулину, Нерон едва не прослезился — разве можно было сравнить это убожество — ростом мальчика-с-пальчик — с его обычным отвалом: зиккурат, мавзолей, развалины Трои.

Тефтель тоже скосил глаза на постыдный минимализм.

На шкале Смехомера значилось «7 баллов» (уровень нормы), единственная угроза, каковая грозила повышением уровня хохота, вела к известной инсталляции Коха, где в стеклянных ящичках автор сохранил из бронзы слепки своих фекалий, и вдобавок позолотил металлический кал 24-каратным золотом (продано за 68 000 фунтов стерлингов). Никто прежде не додумался сделать из говна конфетку. Кох сделал.

Но бандит Перепёлка был так необразован, так темен, так глух к креативу и так равнодушен к калу, что примитивно натянул на жопу штаны и покинул повод для славы под елью с таким выражением, словно всего лишь обделался.

Квасков тоже ничем особо не угрожал уровню энтропии вселенной (0 баллов): сидя за столом, он всего лишь бездушно ковырял перочинным ножичком указатель­ный палец, пытаясь накапать в стакан с водой малость кровушки, чтобы придать сырой водице внешность томатного сока, и гипнотизируя себя же выпить сию томатную гущу маленькими глотками...

Смехомер молчал. слишком плачевной была участь налетчика и слишком призрачны шансы превратить воду в вино.

Ты все-таки не Христос, браток, а уголовник.

А вот дал бы тебе Господь побольше ума и креативности, ты бы разом сообразил, как превратить кровь хотя бы в валюту, и пошел бы по стопам Марка Куинни, который давным-давно создал автопортрет из собственной замороженной кровищи, разлил ее родимую по пакетам, чтобы в любую минуту достать из холодильника и предъявить зрителям. но.

Но на что не хватило ума у братка, хватило подлости Пуделя Тефтеля, пристроив в руки остолопа мензурку, он внушил ему мысль собрать кровушку на продажу на станции переливания крови.

Квасков оживился от духа поживы, и уровень тайного смеха в данной точке разом повысился до отметки в 66 баллов.

Следуем дальше.

Перепёлка ощупал Халву, нет ли у сотоварища за пазухой рульки?

Вражина Тефтель тут же поддал жару браткам.

Шкала в миг засветилась.

Слушаем.

  Мясо, Ванюша, — толкует центровой Нерон Перепёлка, — особенно коровье, кроваво-красное, свежее, порезанное большими кусками, производит на публику впечатление ужаса, вот почему для успеха любой акции мясо необходимо. Мясо, не шелкография, Вань.

    Мясо легко портится, — возражает несмело браток.

    Ну и что? Пусть воняет. Искусство должно преследовать жизнь!

    Главное — свежесть, — огрызается наш волчонок.

Не выдержал тут бригадир, взял за горло Халву и стал легонько душить, приговаривая:

    Мясо, Ванюша, мясо. Пусть мясо воняет, — искусство ж не пахнет.

    А вот у Кулика, — мямлил упрямец, — с мясом вышла оплошка.

    Заткнись, — оборвал паренька бригадир.

И швырнул парня на землю.

Тот замолчал, что ж, молчи, Ванюша, молчи. ну а автор волен продолжить мысли героя.

Скорее всего, бормоча про оплошку, наш незадачливый лох имел в виду акцию мастера на московском Тишинском рынке в 1986 году, куда художник явился переодетый Христом в терновом венце, держа в руках две коровьи ноги. Стеная от казней, мастер встал босыми ногами на колоду для рубки мяса и, протягивая фрагменты говядины, обратился к народу с красноречивым коровьим мычанием: хватит, мол, проливать кровь животных, люди. Но перформанс не поняли. Бабы жалели юродивого. Продавцы посмеивались: больной. Крутили пальцами у виска. Мясо продолжали рубить. А кураторы акции зафиксировали в отчете, что за время христовой проповеди (около часа) продажа мяса в секции мяса выросла в два с половиной раза.

Спор о мясе подогрел ситуацию голода.

Измерив уровни смеха в деталях (после своих подстав), свинтус Тефтель зафик­сировал, что история с Элвисом в кольце оголодавших братков в сумме, как одно целое, дает приличный уровень смеха — 133 балла!

Пар хохота вот-вот разорвет перегретый котел.

Получи подставу, коллега...

После чего подлый дух контролера простонапросто умыл руки, взмыл, воспарил, воскурил и растворился в лучах закатного солнца. И только третье ухо, притороченное к щеке гения (привет Стелмарка), еще некоторое время мерещилось в воздухе, как тот самый бессмертный вареник, что, обмакнувшись в сметану, парил над разинутым ртом неохватного Пацюка-чудодея, бывшего запорожца, в зимнюю, расшитую звезда­ми ночь под Рождество у Гоголя.