- Сначала я его не любила, но мне нравилось, что он ме­ня любит и обещает другую жизнь; так что, считай, я люблю его, и его смерть ничего не меняет.

Она очертила контур своих губ. Не зная, как справиться с волнением, я перешла на ироничный тон:

   Для тебя любовь, как живопись, ведь так? Акт сопере­живания. Ты впитываешь ее, а потом воспроизводишь.

     А как это происходит у тебя?

рекомендуем техцентр

Я отвела взгляд от ее отражения в зеркале. Если она ко всему прочему столь же проницательна, сколь последова­тельна, то смятение, которое она во мне вызвала, вряд ли утихнет. Она осторожно провела щеткой по волосам, стара­ясь их пригладить, и сделала пучок. Теперь она выглядела старше лет на десять. А я, наоборот, ощущала себя все моло­же, по мере того как в ней проявлялась зрелость, которую я в ней давно угадала. Мне было необыкновенно легко. Впервые в жизни я любила, не строя планов, не думая о том, что смо­гу дать любимому человеку. Юнь меня просто сразила своим характером и тем, как она вела себя в столь сложных обстоя­тельствах.

     Как вы поступите со мной, Марлен? Что со мной будет?

Халат упал к ее ногам. Она переступила через него, про­шлась по ковру, как манекенщица по подиуму. Кто научил ее так ходить? Я смотрела, как она надевает трусики-стринги и бюстье цвета слоновой кости с перламутровым отливом, ко­торые долго выбирала в “Нюи д’Элиз”. Чем больше она скры­вала свое тело под мягкой женской броней, тем легче ей бы­ло обнажать чувства, показывать уязвимость. Мой защитный инстинкт функционирует с точностью до наоборот. Или в этом тоже есть расчет?

  Если ты вернешься в Китай, у тебя возникнут сложно­сти?

Она подошла к кровати и выбрала платье из белого каше­мира.

        Мой отец — политзаключенный, он считается диссиден­том. На родине я могу делать только одно — работать в под­польной мастерской. Раньше меня это устраивало. Я была вполне счастлива, пока благодаря Марку не узнала, что суще­ствует и другая жизнь. Со мной все будет в порядке. У меня всегда все в порядке.

Юнь повернулась ко мне спиной, чтобы я застегнула ей молнию. Она вполне справилась бы сама, но прикидывалась беспомощной, чтобы подчеркнуть этой хитрой уловкой свою последнюю фразу, По крайней мере, возникало такое впечатление. Мне не хотелось попасть в расставленную ею ловушку, я пыталась понять ее чувства и мысли.