Пусть она даже не пытается манипулировать

мною, изображая пылкое влечение. Слишком многое перего­рело в мрем сердце,: слишком много я страдала, растратив столько времени и сил в безысходных страстях, обманутых надеждах, бесплодных восторгах.

—    Что ты теперь будешь делать с галереей, без Марка?

Мои руки застыли у нее на пояснице. Однако я не сразу поверила, что мои подозрения оказались верны.

“Без Марка” могло означать, что после женитьбы мои проблемы переста­нут его интересовать.

Но Юнь быстро развеяла эту двусмыс­ленность.

—    Марлен, кто из вас решил ничего мне не рассказывать?

Я не знала, что ответить. Все четверо, в той или иной мере.

- Вы собирались мне сказать до или после кремации?

Я спросила ее, откуда она все узнала. Она оттолкнула мою руку с полотенцем и накинула халат, висевший на двери ван­ной.

—    Заправка на шоссе. Вы не подпустили меня к газетному киоску, но не подумали про радио в туалете.

Я закрыла глаза. У меня вдруг закружилась голова. Нерв­ное напряжение, пришедший ему на смену упадок сил, конец всем вопросам и подозрениям... В комнате зазвонил теле­фон. Она завязала пояс на халате, потом подошла к телефону и сняла трубку. Звонил Жан-Клод со своим суфле, v т- Уже идем! — ответила она бодрым тоном.

И вернулась в ванную, чтобы нанести макияж. Ее лицо не выражало ничего, кроме внимания к своему отражению.

—    Почему ты не прекратила эту комедию, Юнь?

—    Из уважения к вам. Вы приложили столько усилий, что­бы не огорчать меня, вот я и показываю, что вам это удалось.

—     А на самом деле... тебе не тяжело?

Она обернулась и посмотрела мне прямо в лицо. И снова я ощутила этот жесткий оценивающий взгляд.

—    Я читаю по твоим глазам, Марлен. Ты думаешь, что я не любила Марка. Ты думаешь, все, что мне нужно, — это же­нить на себе богача и жить в роскоши во Франции. Что ж, именно так я себя и повела — чтобы соответствовать вашим ожиданиям. Но если ты впредь будешь откровенна со мной, я отвечу тем же.

Она взяла карандаш для век и обвела глаза, подчеркнув их миндалевидную форму. От этого жесткость во взгляде сразу исчезла.

—     Раз так, скажи мне правду про вас с Марком.

С обезоруживающей прямотой она ответила, снимая кол­пачок с тюбика помады: