А то как же! Муж о ней много чего рассказывал.

   В таком случае я бы охотно побеседовал с вашим мужем.

Да-да, — сказала женщина, как будто напряженно что-то обдумывая. — Вот только... умер он. Заворот кишок. Такая трагедия.

Да, не повезло, — разочарованно протянул я. — А может, есть кто-нибудь, кто ее хорошо помнит? Родня, соседи?

А как же! — повеселела она. — Мамаша есть, Анеля Сопель- кундель! Вы непременно должны ее навестить. Она живет на... — И продиктовала адрес, который я молниеносно записал на ладони. — А потом позвоните мне. Уж я-то точно много чего интересного расскажу. А, да. Вот еще. Не забудьте бутылку!

Подробнее...

И немедленно на себе женила. Как же она, наверно, разоча­ровалась, когда он протрезвел! А он-то! — Пальмистер расхохо­тался до слез. Отсмеявшись, он вытер глаза и продолжил свое повествование: — Однако время меняет людей: Гарцовника при­давила повседневность. Когда он занялся изданием макулатуры, когда друзья и знакомые перестали узнавать его на улице, он стал все больше деградировать — и интеллектуально, и нравственно, и при всем при том не так уж сильно разбогател на бесстыжей, вульгарной, отупляющей, дешевой, низкопробной, мелкой, низ­кой, пустой, примитивной, графоманской, за версту отдающей дурновкусием, лживой, космополитичной, антиисторичной, психологически ложной, изобилующей затертыми штампами, схематичной, нежизненной, тривиальной и банальной коммер.

Подробнее...

Когда мимо проезжала М О С К В А, Учай- кин понял, что на изукрашенной трибуне прези­дент не появится — его обманули, значит, он не успеет поймать и заключить его в чёрную коро­бочку. Или всё-таки успеет — но тут либо пря­мо сейчас бежать к холму и забывать про жду­щего его Даньку, либо.

Подробнее...

Он исчезал на несколь­ко суток. Садился на первый попавшийся поезд, высаживался на

В Варшаве только телевидение и спасает человека от де­прессии, — сказал он. — К сожалению, у меня здесь всего два канала. Пожалуй, такой человек, как ты, мог бы что-нибудь с этим сделать.

Подробнее...

Ехали на лимузинах подставные мо­лодожёны, та смешная парочка была, они цело­вались по сценарию — губы от поцелуев уже сво­дило. Замыкали гремящую змею финно-угры: финны, венгры, саамы, коми, ханты, манси, уд­мурты, карелы, мари и мордва. Да, в арьергар­де — мордва — среди всех Аверкины, счастливые до умопомрачения, колосок и булочка.

Подробнее...