Баронесса Икскуль в течение многих лет была своеобразным магнитом культурной и общественной жизни Петербурга и не только его. Поэт Дмитрий Мережковский посвятил ей стихи — и не одно, а целых двенадцать в своей первой книжке стихов. Зинаида Гиппиус, дама тонкая, далеко не сенти­ментальная, оставила, вероятно, самый, удачный психологический портрет Варвары Ивановны Икскуль:

В Петербурге жила когда-то очаровательная женщина. Такая очаровательная, что я не знаю ни одного живого существа, не отдавшего ей дань влюбленности, краткой или длительной. В этой прелестной светской женщине кипела особая сила жизни, деятельная и пытливая. Все, что так или иначе выделялось, всплывало на поверхность общего, мгновенно заинтересовывало ее, будь то явление или человек. Не успокоит­ся, пока не увидит собственными глазами, не прикоснется, как-то по-своему не раз­берется. Не было представителя искусства, литературы, адвокатуры, публицистики, чего угодно, — который не побывал бы в ее салоне в свое время. Иные оставались дольше, другие закатывались немедля. На моих глазах там прошли Репин, Ге, Стасов, Урусов, Андреевский, Влад. Соловьев, Чехов... Она умело комбинировала людей, и «светские» знакомые никогда не смешивались с друзьями «ее духа». <...> Она облада­ла исключительной уравновешенностью и громадным запасом здравого смысла. Всех «пытала» и ко всем, в сущности, оставалась ровна. Но чутье к значительности — даже не человека, а его успеха — было у нее изумительное.[1]

Действительно, в гостиной особняка у Аларчина моста на Екатерининском канале, а позднее на Кирочной улице бывали и крупные сановники, и академи­ки, и знаменитые юристы, и актеры, и художники, и музыканты, и литераторы. Более того, по свидетельству В. Д. Бонч-Бруевича, в доме баронессы Икскуль часто скрывались революционеры, прятались целые архивы левых партий, в том числе и большевистские.

Судьбе было угодно, чтобы осенью 1890 года ее любимый сын Гришенька и весьма уважаемый ею Антон Павлович Чехов пересеклись на «дальних мери­дианах».

Григорий Глинка, выпускник петербургского Морского кадетского кор­пуса, в тот год проходил службу на военных судах на Дальнем Востоке, был «подвергнут испытанию на чин мичмана», но затем заболел плевритом и был отправлен домой. Во Владивостоке он сел на тот же пароход — «Петербург», на котором возвращался и Чехов с Сахалина. Несомненно, что они подружи­лись, даже вместе потом возвращались из Одессы в Москву поездом. Антон Павлович оставил лаконичную, но лестную характеристику мичмана (в извест­ном письме А. С. Суворину от 9 декабря 1890 года): «морской офицер <...>, чистый и честный мальчик». Заметим, однако, что «мальчику» был 21 год, а Чехову — 30. Но главное состоит в том, что совокупность фактов, в том числе недавно обнаруженных автором этих строк в архивах Морского министерства России (ГАВМФ), позволяют полагать, что именно мичман Глинка был глав­ным гидом писателя во время их совместного плавания вокруг Азии.

Из найденных документов следует, что Г. Глинка хорошо учился в кадетском корпусе, но высшие оценки он неизменно получал по англий­скому, французскому и русскому языкам, в том числе на экзамене на пер­вый офицерский чин — мичмана. Между прочим, на пароходе по выходу из Владивостока было не «два классных пассажира» (Чехов и священник о. Ираклий), как писал позднее доктор Щербак в заметке в суворинском «Новом времени». Согласно вновь найденным документам, на пароходе в качестве пассажиров были: «1 офицер, 10 каютных пассажиров, 364 матроса (отпускников — Д. К.), 7 матросских жен, 19 матросских детей, 72 солдата, 6 американских китобоев»[2]. Американские китобои, потерпевшие крушение у берегов Сахалина, были переданы консулу США в Гонконге, о чем есть запись в судовом журнале парохода (извлеченном из архивов Ленинграда лишь в середине 70-х годов и досконально расшифрованном совсем недавно)[3]. А единственным упомянутым пассажиром-офицером был, конечно, Григорий Глинка. Чехов по возвращении подчеркивал этот факт в упомянутом письме Суворину: «Я ехал из Владивостока до Москвы с сыном баронессы Икскуль (она же Выхухоль), морским офицером»[4].

Изучая путешествие Антона Чехова вокруг Азии, автор поначалу счи­тал, что советчиком и гидом писателя в этом плавании был доктор Щербак, коллега, известный также как журналист и писатель (автор корреспонденций и двух книг о русском участии в Балканских войнах и завоевании Средней Азии). Однако углубление в документы порождало сомнения. На попечении доктора Щербака в 52-дневном рейсе находилось более 550 человек (включая почти 100 человек самого экипажа «Петербурга»). Во время плавания, кстати, умерло 2 человека, а спустя несколько дней после выхода из Коломбо ему пришлось принимать роды у Авдотьи Смирновой, жены одного из отслужив­ших матросов.

На пароходе осуществлялся строгий санитарный контроль: ежедневно «скачивалась» палуба, прибирались коридоры и каюты, были установлены душ и тенты во время плавания в жарких тропиках. Когда у скота, предна­значенного для питания, обнаружилась болезнь, то, как писал позднее Чехов в письме Суворину, «по приговору доктора Щербака и Вашего покорнейшего слуги, скот убили и бросили в море»[5]. Кроме того, на судах Добровольного флота существовала строгая дисциплина — командный состав формировался из офицеров, состоявших на действительной военной службе. Поэтому вряд ли судовой доктор мог запросто отлучиться с парохода на три дня (во время стоянки в Гонконге), а тем более ухать в другой город (как было с Чеховым на Цейлоне).

Совсем недавно, в начале 2000-х, в московском архиве чеховеды обнару­жили очень важный документ (такие находки возможны даже сегодня!) — счет из гостиницы «Queens Hotel» в городе Канди (Kandy), привезенный Чеховым с Цейлона. По датам он точно совпадает с известной хроникой пребывания писателя на тропическом острове и с датами судового журнала. Тщательное лингвистическое его изучение показало, что, во-первых, это — счет бара при отеле (кстати, и бар, и сам отель существуют и поныне на том же месте), а во-вторых, Чехов был с кем-то вдвоем (не названным по имени) во время своей поездки в глубь острова («сделал больше ста верст по железной дороге»).

Счет выписан некоему Палкину, эсквайру (вежливое обращение того вре­мени, нечто вроде «мистера»). Чье это имя — загадка. Счет — за обслужива­ние, судя по всему, двух персон — выпивка 23 ноября (в нем только напитки: порции виски, вина, пива — в основном по две порции) и легкий завтрак 24 ноября (2 чая, яйца и что-то еще — неразборчиво). И опять загадка: кто же был спутником Чехова, второй «персоной»?

Архивные разыскания последнего времени приводят автора к заключению, что им был, скорее всего, мичман Григорий Глинка. Он был единственным свободным офицером на «Петербурге», а кроме того, прекрасно владел англий­ским и французским языками. Чехов же практически не говорил по-английски. Что же касается «Палкина», то, возможно, это была шутка писателя (по анало­гии с известным петербургским рестораном, «царем русской кухни»). Кстати, фамилию писателя безбожно путали и российские рестораторы: из четырех сохранившихся от путешествия по Сибири счетов только в одном он поимено­ван правильно, по фамилии. В трех других он фигурирует как Чосер, доктор, Его Превосходительство. При этом, как известно, Чехов всегда следовал твер­дому принципу «платить за счета в ресторанах самому» и позволял исключения только для Суворина.

Очевидно, что Чехов и его спутник ночевали в «Queens Hotel» (хотя счет за ночевку не сохранился), так как трудно предполагать, что, выпивая вечером и завтракая «на скорую руку» в одном отеле (кстати, лучшем в Канди), они ночевали в другом. В таком случае было бы два раздельных счета для посторон­них гостей — за ужин (скорее, выпивку) и завтрак. В правом углу счета стоит цифра 2, а под фамилией — 6. Возможно, первая означала число обслуживае­мых гостей, а вторая — нумерацию гостиничного номера. (Между прочим, этот номер старинной планировки и поныне состоит из двух отдельных комнат с просторной прихожей, ванной и ватерклозетом).


[1] Гиппиус Зинаида. Мне нужно то, чего нет на свете. Живые лица. Петербург­ские дневники. М., «АСТ», 2017, стр. 126 — 127.

[2] ГАВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 603, л. 119.

[3] См. подробнее: Капустин Д. Т. Вахтенный журнал парохода «Петербург». Документ биографии. — СПб., «Нева», 2010, № 11, стр. 212 — 259.

[4]     Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем в 30 томах (далее ПССП). Письма в 12 томах. Т. 4. М., «Наука», 1976, стр. 137.

[5] Там же.