6     — 9 мая Кунавино

Открытие деревенского сезона. Весна всё-таки холодная. Настоящая тёплая погода так и не наступила. С Ириной открыли дом, сняли щиты с окон, протопили одну печь. Я до темноты пожёг прошлогодние ветки, траву на дальнем участке. Ирина немного позанималась с грядками у дома. Ночью шёл дождь. Позавтракав, мы рано уехали, и хорошо — ми­новали пробку у Волжского моста. Натуля за рулём съездила со мной в гараж.

10    мая

Таня с Андреем вернулись из Сочи. Отправил заметку по электронной почте Кононенко. Опять с Пашковым и опять в театре «Вера» смотрели «Будь здоров, школяр» Булата Окуджавы. Мне показалось всё действие очень неубедительным. Крикливо-сексуальная война с натянутым, ис­кусственным трагизмом в конце. Хотя находка, когда сложенные ящи­ки из-под мин накрываются материей, обозначающей во время всего спектакля землю, и тем самым они превращаются в могильные холмики, заслуживает похвалы и должна признаваться, как удача художника.

Звонил В.М. Степанов, предлагает выступить на Славянских днях о Х-м Всемирном Русском Народном Соборе. Наверное, откажусь. А вчера звонил Владимир Васильевич Половинкин. Благодарил за публикацию его рассказа и поздравление с юбилеем в «Вертикали».

11    мая

Из «Советского писателя» прислали «Слово» с моей публикацией. По­звонил Шестинским и с удивлением понял, что они на меня обижены. Потом выяснилось, что всё дело в моём запоздалом звонке. Они ждали его раньше. Хорошо, что в приёмную вышел Алексей Маркович. Опять заговорили о приезде в Нижний, и Алексей Маркович подтвердил своё приглашение. Недоразумение с моим запоздалым звонком было разъ­яснено.

Пашков передал послесловие к книге «Сопротивление нелюбви». Пока не могу определиться со своим впечатлением от него. Но печатать буду в таком виде, как оно написано.

13    мая

По электронной почте пришёл материал о М. Булгакове от Бориса Лукина. Второй раз я читаю его рукопись и нахожусь просто в недоуме­нии — как мне быть?.. Кто же раньше хозяйничал в его материалах для «Российского писателя»? Николай Дорошенко?

Звонил Кононенко, сообщил о выходе «Православного слова» с моей статьёй о Праге.

Передал Михаилу Селиверстову первые материалы для 17-го выпу­ска «Вертикали». Геннадий Щеглов продолжает править вёрстку книги. И ещё — кажется, окончательно закрывают две газеты: «Православное слово» и «Нижегородские новости». Жильцов и Пашков в страшном уны­нии.

14    мая

Писал о репрессиях 30-х годов прошлого века. Кажется, закончил. Успел отнести текст для набора на компьютере. Позвонил Кодину, со­общил, что завтра отошлю по электронной почте. Оказывается, от него мне направили приглашение на заседание Клуба. Будет выступать Сер­гей Владимирович Степашин, председатель Счётной палаты РФ 23 мая в гостинице Даниловская. В «Волгагеологии» мне, конечно, ничего не передали.

Вечером звонок Валерия Шамшурина. Он знает, что Щеглов готовит мою книгу. Сообщил — свою книгу он выдвинул на премию Нижнего Новгорода, так как других заявок от наших писателей не было. Что ж, и правда, не пропадать же деньгам.

19    — 21 мая. Кунавино

С Ириной в деревне. Дождик мелкий и нудный весь день. Топил обе печки. В доме стало тепло, хотя первая ночь далась нелегко. Спали в первой комнате.

Всё-таки посадил две сосенки на дальнем участке. Конечно, промок. Маленький росток пересадил с землёй, а тот, что побольше, выдернулся с корнем. Прикопал его наспех. Наверное, не выживет.

За эти дни в деревне продумал содержание следующего номера. Ре­шил, что надо как-то организовать дальнейшее сотрудничество с мест­ными авторами. В пятницу звонил Чижов с претензиями, что я его в журнале не представил, не дал к его крохотному материалу биографи­ческую справку об авторе. Хотел сказать ещё что-то, но я раскричался в ответ и бросил трубку. Как же они мне все надоели со своим мелким тщеславием. А творческих удач, интересных мыслей в их работах на копейку. Провинция и её классики районного масштаба с убогим миро­воззрением и неудовлетворёнными амбициями — какая это гадость. С Чижовым всё. Эта капризная барышня мне надоела. Никаких нервов на него не хватит. Из авторов «Вертикали» его вычёркиваю.

22    мая

Алексей Маркович посчитал главу о репрессиях готовой к публика­ции и даже дописал в ней окончание на половину странички. Я тоже утвердился в мысли, что эту работу надо печатать.

За сегодняшний день сделал несколько звонков.

В.Ф. Потанину в Курган. Очень хвалил журнал. Сказал, что показы­вал его слушателям в литературной студии местного университета. По поводу возможных сокращений текста его статьи, сразу же ответил, что знает мой уровень письма и полностью мне доверяет. Сегодня же сразу отослал ему три «пухлых» пакета с журналами для его студийцев.

О.Н. Шестинскому в Переделкино. Сообщил о смещении сроков при­езда к нам в Нижний из-за занятости Алексея Марковича. Олег Николае­вич интересовался Захаром Прилепиным и моим отношением к его про­зе. Сказал, как думаю — это, конечно, писатель, но роман его жесток, хотя и правдив, груб и эмоционален.

Прохорову в Красноярский край. Говорил я коротко. Звонил на со­товый, а Сергей Тимофеевич в это время был где-то на улице. Попросил его прислать фотографии к Астафьевскому материалу. А он меня всё благодарил за поддержку.

Зашёл к Пашкову. Сказал, что еду в Москву.

— Я точно знаю, — начал Александр, — что Шанцев недоволен на­чальником областного Комитета культуры и ищет новую кандидатуру. Нельзя ли, чтобы твои «благотворители» позвонили в администрацию об­ласти и порекомендовали тебя, тем самым поддержав группу, пусть она и небольшая, которая продвигает твою кандидатуру.

Мне это было сказано впервые. И как прикажете к этому относиться?

23    — 25 мая. Москва

Странная получилась поездка. И всё-таки неудачная.

В первый день с Кодиным до заседания Клуба Н.И. Рыжкова встре­титься не удалось. Поездка к Кононенко тоже оказалась безрезультат­ной. В Союзе писателей немного поговорили с Переясловым. Он пере­водит роман в стихах какой-то адыгской поэтессы, живущей в Англии. Похвалил её книгу. Тогда я предложил дать отрывки из этого романа мне для журнала.

И вот из Союза, через Крымский мост (продолжение пеших путеше­ствий по Москве), площадь, по улице Мытной дошёл до М «Тульская», а там уж и до гостиницы «Даниловской». Почти час сидел в монастыре, читал газету. До начала заседания ещё долго.

Впервые посмотрел летом сквер перед гостиницей (в закрытой зоне) — цветники, лужайки, искусственный дикий, заросший осокой пруд с фонтаном и скульптурами. Впечатляет.

Удалось поговорить подольше с адмиралом Касатоновым о Севасто­польских делах. Игорь Владимирович считает, что в той ситуации после провозглашения им Черноморского флота Российским его вполне могли убить: «Нет Касатонова, и нет проблемы». И офицеры наши, в общем-то, трусанули.

С.В. Степашин выступил в меру откровенности. Как и всегда, главное впечатление — все и всё они знают и понимают. Тогда почему грабят и унижают страну? И от кого это зависит, чтобы всё безобразие пресечь? От Президента? А насколько он свободен в своём выборе, самостоятелен в своих решениях? Об этом во время перерыва говорили с депутатом Государственной Думы Виктором Михайловичем Видьмановым.

Но один раз Сергея Вадимовича прорвало, когда заговорили о нашей милиции. «Я как бывший минист МВД говорю — не дай бог попасть в руки нашей милиции. И мы все это знаем». Если даже министр не может урезонить этих беспредельщиков, то кто же тогда? Как эту вакханалию беззакония остановить?

С Кононенко за ужином немного обмолвились по поводу очередного номера «Вертикали». Основной разговор перенесли на завтра.

Ночевал в студенческом общежитии Социального университета в от­дельном номере на 12-м этаже на Лосиноостровской. Утром проснул­ся — лес, зелень и по контуру окружают высотки Москвы.

  1. Вчера вечером, когда с Михаилами Ивановичами Кодиным и Ножкиным ехал в машине, то договорились с первым, что с утра я по­еду к Кононенко решать свои дела, а уж потом приеду в Университет на заседание Совета Славянского Собора. В итоге в «Мотор Сич» угробил день. Разговор с Петром Ивановичем не принёс никаких результатов. Правда, записал на диск фотографии с Соборов, и из офиса он дал мне машину, чтобы доехать к Кодину.

Но и там радости было мало. Кодин в последнее время странен, груб. Заседание было коротким и в основном свелось к вручению ордена Ири­не Родниной — маленькой, худенькой женщине, бывшей нашей про­славленной фигуристке.

На ужине я пробыл недолго и ушёл. Меня ждал Борис Лукин. Он ещё вчера предлагал баню и рыбалку. Пока на метро добирался до места встречи, пока ехали к нему — уже стемнело. В баню сходили, а вот ры­балку оставили на завтра. Настроение — дрянь!