Звонил Кодин. Вернулся из Швейцарии, где выступал на каком-то форуме со своим докладом. Сам доклад отослал мне по электронной по­чте. Настроение у Михаила Ивановича хорошее — сама радушность. Предупредил, что 3-4 апреля собор, на который он меня приглашает. И вообще, апрель будет горячим. Я, в свою очередь, подтвердил, что работаю над его книгой. На этом и расстались. Только потом подумал, что мы, возможно, говорили о разных соборах — я о Всемирном Русском Народном, а Кодин о Соборе славянских народов. Необходимо это вы­яснить.

13    марта

Пришло письмо из Дербента от Рагима. Оказывается, он не может до меня дозвониться из-за изменившихся телефонов. Просит сообщить новые номера. Позвонил и всё передал его дочери.

Разговор с Чижовым. Выяснение отношений. Михаил пришёл ко мне в музей, чтобы упрекать меня в снобизме, невнимательности к нему, эгоизме. Пришлось и ему в ответ кое-что неприятное сказать. Но этого он уже не воспринимает, считая себя вне подозрений.

После просмотра и правки отнёс вёрстку своей книги Щеглову. Что-то невероятное с ней творится. Теперь у Гены полетел компьютер. Подго­товленный материал пропал, всё придётся делать заново. Жалко про­павший труд. Поэтому печать книги в типографии у Игоря опять откла­дывается. А он готов был всё сделать до первого апреля.

14    марта

В Союзе писателей собрание по Литфонду. Долго и подробно Ю.И. Хромов обличает Селезнёва. Выборы правления Литфонда. Меня сре­ди заранее подготовленных кандидатур нет. Но Валентин Николаев, несмотря на возражения Шамшурина, настоял. В итоге голосовали по всем кандидатурам отдельно, и я прошёл. В свою очередь, я настоял, а затем и предложил в председатели ревизионной комиссии Евгения Эрастова. Откровенно сказал, что за предательство предыдущего пред­седателя Хромов не должен быть исполнительным директором. «Преда­вший один раз — предаст и второй».

По окончании собрания все разошлись, а потом встретились в «Кре­стьянке». Оттуда уже втроём с Чижовым и Николаевым пошли к Михаи­лу на улицу Горького. Пили, говорили о литературе, и главное — решили «продвигать» журнал в районы области. Чижов заверил, что у него уже есть хорошие «наработки».

15    марта

Звонок Кодина. Ему понравилась редактура статьи. Общение — сама доброжелательность и полная расположенность. 23-его числа должно со­стояться заседание Клуба. Встреча с губернатором Саратовской области.

Вечером с Пашковым смотрели спектакль в учебном театре Нижего­родского театрального училища в постановке Л.С. Белова — «Дон Жуан». По-моему, скучно и неинтересно.

22    марта

По электронной почте пришло приглашение на Собор в Минск. По­звонил и сообщил об этом в Питер Шемшученко, чтобы у себя прокон­тролировали.

К сожалению, опять ничего не получилось с гостиницей в «Мотор Сич». Сам П.И. Кононенко в Запорожье. Дозвонился и до М.И. Кодина. Завтра встретимся у него в университете.

Разговор с главой Вачи не состоялся. Чижов зря прождал его больше двух часов. Вторую половину дня это ожидание мне поломало, но зато кое-что поделал у себя в офисе.

Вечером в библиотеке презентация двухтомника «Еврейских тетра­дей» Липы Грузмана. Полный зал. Диаспора выступила сплочённо. При­гласили руководителей от культуры, от прессы. Хотя, думаю, здесь много зависело и от самого Липы. Он использовал свои связи на полную ка­тушку. Почему у нас так не получается? Почему ругань, зависть и раз­дробленность преобладают и, в конце концов, решают всё? Всё портят, губят? В этом смысле вечер поучителен.

23    — 24 марта. Москва

Ездил на поезде. Только у Кодина в университете узнал, что заседа­ние Клуба переносится из-за болезни саратовского губернатора. Поэто­му до пяти часов вечера все разговоры велись вокруг работы над кни­гой Кодина. На этот раз спокойно и с пониманием. Хотя через какое-то время Михаил Иванович опять увлёкся, и вся концепция книги вновь начала рассыпаться. Я не знаю, как совмещать отдельные отрывки из биографий родни и широкие размышления с документами вообще о репрессиях. Значимость и количество материала второй части в разы перевешивает первую.

На машине заехали за Володей Шемшученко к метро «Проспект Мира», затем Михаил Иванович привёз нас в украинский ресторан, где мы просто объелись. Ночевал в гостинице «Мотор Сич».

На следующий день с Кононенко встретиться так и не удалось. Пол­часа покружив по окрестностям впустую, отправился к метро «Сокол». И после раздумий и сомнений пешком пошёл к Курскому вокзалу — Ле­нинградский проспект (М «Динамо», «Белорус.»), улица Тверская (М «Ма­яковская», «Пушкинская»), по Бульварам (М «Тургеневская») до Чистых прудов. А там по улице Покровка на Садовое кольцо и вокзал. Погода хорошая, шёл не торопясь около двух часов.

Несмотря на отсутствие конкретного результата от этой поездки, я не расстроен. Разговор с Михаилом Ивановичем был нужным и для дальнейшего сотрудничества перспективным. Но слишком много рабо­ты впереди. Хорошо, что на прошлой неделе закончил воспоминания об Адрианове. Теперь писать статью о Заноге и для Кодина. Всё это требу­ет сосредоточенности и напряжения. Материалы большие, без дополни­тельной подготовки не одолеть. Времени же совсем не осталось.

27     марта

Михаил Чижов принёс свой очерк о Ваче. Жутко слабо! Пршлось мне много над ним поработать, сократить почти на треть, почистить язык. Приготовили и по его договорённости отправили письма на спонсор­скую помощь для журнала.

В последнем номере «Всерусского собора» прочитал статьи Розе и так в душе возрадовался, так порадовался им, что обязательно решил позво­нить Виталию. Сделал это, и, кажется, своим мнением порадовал Вита­лика. Он мне в свою очередь хорошие слова сказал о «Дороге», которую я ему раньше посылал по электронной почте. Думаю, сказал искренне, потому что и его не миновал сей путь.

Вечером домой позвонил Валерий Васильевич Никитин. Я часто его вспоминал, а он мне и звонил, да ведь номер-то изменился. Немного рассказал о новостях театральной жизни, о том, что начинает репетиро­вать в новой постановке и выступает со своими моноспектаклями. 30-го такой спектакль покажет в учебном театре училища. Я пообещал обяза­тельно прийти. Кстати, они купили трёхкомнатную квартиру.

Позвонил Селезнёв. Поблагодарил за то, что заступился за него на собрании Литфонда. Это, наверное, наш местный поэт Эльвира Леони­довна Бочкова ему рассказала. Предложил Борис поехать в Княгинино на Люкинский вечер в предстоящую среду. Я согласился. Можно и Коло- мийца с собой позвать. Вот только когда буду писать для Кодина?

24    марта

Вчера в типографии почти подготовил макет. А затем совсем бездар­но загубил день в бессмысленных хождениях по городу. Сегодня утром домой позвонил Кодин. Ждёт мой материал по книге. Что мне ответить? Вместо работы еду, как и обещал, с Селезнёвым в Княгинино на Люкин- ские чтения. Хорошая и добрая встреча в районной библиотеке. Стихи местных авторов, застолье в Морской библиотеке. Хозяин её, два года назад мы с ним встречались, недавно умер. Писатель и моряк Гузанов. Какие же они молодцы, что всячески стараются заниматься просвеще­нием. Это те искорки (по всей стране), что не дают угаснуть разуму, опуститься людям. Пообщаешься с ними, и на душе теплеет.

Много говорили с Селезнёвым о «Православном слове», о Братстве свя­того Александра Невского, о делах в епархии. Всё неутешительно, много меркантильного, слишком велика финансовая заинтересованность во всём. Будто это и есть главное служение Церкви. В подтверждение этих сомнений — вчерашний звонок Заноги. В епархию из Москвы пришёл факс с приглашением его картин на выставку. Там отфутболили к на­местнику Вознесенского Печерского монастыря архимандриту Тихону (Затёкину), чтобы он решил с машиной. А когда Владимир позвонил, игумен ему нахамил и в общем-то отказал в помощи. Занога звонил мне совершенно подавленным. Одна надежда — когда я поеду в Москву на Собор, то отвезу холсты, снятые с подрамников и скрученные в рулон (с ними и разобранные подрамники), передам их на месте его дочери. Теперь нужно разговаривать с Коломийцем, договариваться о поездке.