Из домика таможни доносится солдатская песня.

Евгений. Ты знаешь деревню под названием Бегуна? Первый таможенник. Есть такая тут у нас. Мой товарищ долго служил там жандармом. Эй, Симон. (Громче.) Си­мон! Поди-ка сюда.

Песня умолкает.

Подробнее...

Раймунд. Это, должно быть, сбитой человек, ежели он по­хож на тебя, отец.

Евгений. Перестань говорить о моей святости... Позови-ка мне библиотекаря, прошу тебя. Я не ведаю, где эта Бегу­на. Никогда прежде не слыхал о таком месте.

Подробнее...

тельностью подмечая в своих персонажах человеческое, Снегирев не смотрит на них из трансцендентного высока. Он не судья, а соучастник* Тот, кто ищет баланс между моралью и чувством, светом и тьмой.

На прямой вопрос, почему юмор в его произведениях позитивный, Снегирев ответил следующее:

Подробнее...

Чем больше народу приходили в монастырь, чтобы узреть и услышать меня, тем более становился я оди­нок. И вот, наконец, Господь внял моим молитвам.

Акустика меняется, стук в дверь кельи.

Раймунд. Отец Евгений, позволь мне войти.

Евгений. Это срочно?

Подробнее...

В каждом человеке есть весь мир. В тебе, во мне и в этом айфоне есть все человечество. И рынок— прекрасный прообраз бытия»[1] [2].

Особенно хорош снегиревский парадокс в языке («яблоки были крепкие, неспе­лые и вкусные», «официантка с красивым лицом в пятнах»), в свернутых тугих мета­форах: «Я скомкал челюсть, превратившуюся в ломбарде в шелест купюр», в футури­стических гибридах конкретного с абстрактным: «Вот бы сейчас позвонила жена, спро­сила, где я и когда буду. Но телефон намок. И надо выбираться, пока Царь Морской не позвонил. Выплюнув зелень, дома и зарю, я стал грести к ступенькам набережной».

Подробнее...