Исторический парадокс состоял в том, что са­мый страшный по своему репрессивному накалу 1937 год для потомков Пушкина оказался явно пе­реломным в лучшую сторону. Генеалогия ма­теринского рода стала не такой опасной благода­ря полному признанию исторической фигуры Пушкина как поэта национального, да еще и идео­логически близкого по своему «революционному духу». Конечно, правая часть русской эмиграции в лице Бунина, ярого противника «окаянных дней» революционного переворота и его последствий, и слышать об этом не хотела, считая совершенно несовместимым пушкинский «мир исторической памяти» с «большевистской дикостью».

Подробнее...

По слишком обнадеживающим словам наиболее либерального к культуре прошлого А.В. Луначарс­кого, Пушкин «ослепительно воскресает» только к 1924 году в стихах Маяковского, Безыменского, Жарова, но в реальных документах его имя появля­ется в однозначно позитивном контексте только че­рез 10 лет, со времен I съезда советских писателей.

Подробнее...

В те дни в письме одной из подруг баронесса написала: «Я живу, позабыв себя»22. По некоторым сведениям, она писала собственные воспоминания и что-то опубликовала в газете Милюкова.

Подробнее...

В 1948 году наконец вернулась домой наша Ма­рина с мужем дядей Ваней, с которым ее раз­лучили три войны: Халхин-Гол (куда призвали во­енврача И.А.Чалика, при этом не разрешив следо­вать за ним жене, хотя и медику, но до 3-х лет быв­шей дворянкой), Отечественная война (они оба заведовали госпиталями на разных фронтах, ни­чего не зная друг о друге) и война с Японией (там лечила Марина в то время, когда ее муж сам лежал в разных госпиталях с тяжелыми ранениями). Пер­вое письмо от него моя тетя получила где-то возле Байкала по пути на Восточный фронт и была счаст­лива узнать, что он жив, но ее ждали еще участие в войне с Японией, а потом еще - и борьба в Корее с эпидемией холеры.

Подробнее...

Сегодня прислала мне „Архиерея”, новый рассказ Чехова, прислала Скитальца и портрет Горького, кот. он ей прислал, т.е. мне только показать»[1].

Исключительным по важности является письмо Чехову от 25 марта 1902 года, посланное Ольгой Леонардовной из Петербурга:

Вчера обедала у бар. Икскуль. Были Мария Федоровна, Котляревская, кто-то из Академии — фамилии не расслышала, ее два сына (Иван и Григорий — Д. К).

Подробнее...