С тобой, мой в прошлом подчиненный, Я дни не первые знаком, —

Пылал, огнем весь начиненный Ты пред Владимирским полком.

Того огня священный пламень Ты к месту новому простер И уложил на новый камень Свой чудодейственный костер.

Ты накалил им ураганы В мечтах тебе подвластных сил, —- Им замерещились курганы Их исторических могил.

К ним путь без карты и без плана Осветит, став пред авангард,

Рукой державного улана Тебе доверенный штандарт.

Князь Г. Туманов 1912 год[1].

Маннергейм хранил в своем архиве и другие стихотворения Ту­манова, к нему лично не относившиеся, но, несомненно, интересо­вавшие его.

Время службы в Варшаве — до начала первой Мировой вой­ны — было, наверное, самым счастливым и безмятежным в жизни Густава Маннергейма. Он командовал образцовым полком — ста­ло быть, занимался любимым делом. Он быстро продвигался по служебной лестнице. Лейб-гвардейский уланский полк нес охра­ну в Спале — охотничьих угодьях русской императорской семьи в Польше. По долгу службы командиру полка доводилось общаться с Николаем II и его домочадцами (и он запомнил простоту и при­ветливость государя в обращении с подданными и неприхотливость быта царской семьи в маленьком охотничьем замке в Спале). Царь, в свою очередь, заметил и отметил Маннергейма, назначив его осе­нью 1912 года генералом свиты, что было большой честью. Свит­ский генерал носил погоны с инициалами его величества, имел пра­во обращаться к царю, минуя обычные формальности, но при этом


[1] НАФ. Коллекция Маннергейма. К. 81.